AI Психология труда, которую вы уже знаете. Часть 3: что происходит, когда человек перестаёт искать

Обломов как диагноз

Поводом для написания третьей части стало желание разобраться с тем, почему же некоторые люди выбирают более рисковую стратегию поведения, связанную с "достигаторством", вместо того чтобы просто "сидеть на контракте". Почему и зачем кто-то стремится выйти за рамки, повышая при этом риск провала.

В первой части мы разбирали механизмы: как человек учится, как устроена деятельность, как мозг обеспечивает работу.

Психология труда, которую вы уже знаете
Часть 1: механизмы Лев Семёнович Выготский (1896-1934). Прожил 37 лет, успел создать культурно-истор...
habr.com

Во второй - говорили о субъектности: человек не пассивный объект, он сам выбирает, инициирует, сопротивляется рутине.

Психология труда, которую вы уже знаете. Часть 2: человек, который не хочет быть «винтиком»
СУбъект и Объект деятельности Когда я закончил первую часть, осталось ощущение недосказанности. Меха...
habr.com

В комментариях ко второй части одна из читательниц описала ситуацию, которую я вижу регулярно. Человека нанимают выстраивать процессы: собрать систему, стратегию, документооборот. Полгода он создатель. А потом процессы выстроены, и ему предлагают стать исполнителем собственной системы. Без права голоса, с KPI сверху. Её финальная фраза: "Кто познал роль создателя, винтиком стать не захочет".

Но тут возникает резонный вопрос. Если человек активно лезет в сложные задачи, берёт на себя риски, ищет вызовы - разве это не повышает вероятность провала? Выгорания в конце концов? Один из комментаторов прямо предупреждал: вешать перед собой "морковку" и делать из неё смысл жизни чревато крушением надежд и депрессией.

Справедливое опасение. Но отечественная психофизиология дала на него ответ, и он контринтуитивен. Опасен не поиск. Опасен отказ от поиска.

Опасен не поиск


В 1970-80-х годах психофизиолог Ротенберг и физиолог Аршавский провели серию исследований, которые вылились в концепцию поисковой активности. Результаты они обобщили в книге "Поисковая активность и адаптация" (1984).

Что такое поисковая активность в их понимании? Это поведение, направленное на изменение ситуации (или своего отношения к ней) в условиях, когда результат не гарантирован и не может быть точно предсказан. Ключевое здесь - неопределённость. Человек не знает наверняка, получится ли, но действует.

Противоположность поисковой активности - отказ от поиска. Состояние, когда человек перестаёт пытаться что-то изменить. Перестаёт искать решение, перестаёт сопротивляться обстоятельствам, переходит в пассивное пережидание.

Ротенберг и Аршавский показали на экспериментальном материале, что эти два состояния по-разному влияют на здоровье. Причём результат оказался неожиданным.

Животные, которые активно сопротивлялись стрессу (пытались убежать, искали выход, боролись), сохраняли здоровье даже при сильном и длительном воздействии. Животные, которые переходили в пассивное состояние (замирали, прекращали попытки), быстро начинали болеть. У них падал иммунитет, появлялись язвы желудка, нарушалась работа сердечно-сосудистой системы.

Принципиальный момент: имел значение не результат поиска, а сам факт его наличия. Животное могло не находить выхода, продолжать искать и оставаться здоровым. А могло оказаться в комфортных условиях, но если до этого "сломалось" и перестало искать - болезни всё равно развивались.

На людях закономерность подтвердилась. Ротенберг проанализировал данные по психосоматическим заболеваниям и обнаружил ту же картину. Люди в активной позиции (даже в тяжёлых обстоятельствах, даже без видимых успехов) болели меньше, чем люди, перешедшие в состояние пассивности и "принятия" в смысле отказа от попыток что-то изменить.

Но если поиск защищает, то что происходит, когда человека помещают в среду, где искать просто нечего?

Парадокс безопасности


Из концепции Ротенберга следует вывод, который идёт вразрез с бытовой логикой. Создание "идеально комфортных" условий работы может быть вредным, если при этом устраняется необходимость поиска.

Человек на позиции, где всё предсказуемо, всё расписано, ничего не меняется и ничего не угрожает, оказывается в ситуации, которая подавляет поисковую активность. Искать нечего. Решать нечего. Неопределённости нет. С точки зрения формальной логики это идеальное рабочее место. С точки зрения психофизиологии это среда, в которой человек постепенно "выключается".

Ротенберг подчёркивал: дело не в стрессе как таковом. Стресс вредит, когда сопровождается отказом от поиска (беспомощность). Стресс, сопровождаемый активным поиском решения, переносится значительно лучше и может даже укреплять адаптивные механизмы.

Это перекликается с идеей Бернштейна из второй части: организм устойчив не в покое, а в движении. Как велосипед, который падает, когда останавливается.

Ладно, допустим, комфорт подавляет поиск. Но ведь бывают ситуации, когда человек не сам выбирает пассивность - его к ней приучают. Когда систематически показывают, что от его действий ничего не зависит. Это отдельная история.

Выученная беспомощность: другой взгляд


Термин "выученная беспомощность" обычно ассоциируется с Мартином Селигманом и его экспериментами 1967 года. Но Ротенберг предложил другую интерпретацию этого феномена, которая, на мой взгляд, точнее.

Селигман описывал выученную беспомощность как когнитивный феномен: организм "научился", что его действия не влияют на результат, и перестал действовать. Ротенберг смотрел на это иначе. Для него выученная беспомощность - это частный случай отказа от поиска. И опасен не когнитивный вывод "я не могу повлиять" (он может быть даже реалистичным), а именно прекращение поисковой активности, которое за ним следует.

Разница принципиальна. В селигмановской модели решение - изменить убеждения ("на самом деле ты можешь влиять"). В ротенберговской - восстановить поисковую активность, даже если объективная ситуация действительно тяжёлая. Искать не обязательно означает "найти выход из этой конкретной проблемы". Можно искать новый смысл, новое отношение, новое направление. Главное - не останавливаться. Подробно различия двух моделей Ротенберг разобрал в книге "Сновидения, гипноз и деятельность мозга" (2001).

И тут Ротенберг обнаружил кое-что совсем неожиданное. Оказалось, что у организма есть встроенный механизм восстановления поисковой активности. И работает он ночью.

Почему после рутины плохо спится


Ротенберг предположил и подкрепил данными, что REM-фаза сна (фаза быстрого сна, в которой мы видим сновидения) выполняет функцию компенсации отказа от поиска. Эта линия исследований описана в "Адаптивной функции сна" (1982).

Логика такая. Днём человек столкнулся с ситуацией, где поисковая активность была подавлена: неразрешимый конфликт, безвыходное положение, навязанная пассивность. Ночью, во время REM-сна, мозг "проигрывает" различные сценарии, по сути продолжая поиск в образной форме. Это восстанавливает поисковую активность и возвращает готовность действовать.

Ротенберг обнаружил, что у людей с депрессией (которая, по его модели, является крайней формой отказа от поиска) нарушена структура REM-сна. Компенсаторный механизм ломается, и это замыкает порочный круг: отказ от поиска днём - нет восстановления ночью - ещё более глубокий отказ от поиска - ещё большее нарушение сна.

Для рабочей ситуации из этого следует практический вывод. Человек, который возвращается с работы, где весь день занимался бессмысленной рутиной и не решал ни одной настоящей задачи, спит хуже. Не потому что "устал" (от рутины не устаёшь в физическом смысле), а потому что механизм компенсации вынужден работать в усиленном режиме, восстанавливая подавленную за день поисковую активность. А человек, который весь день решал сложные задачи и даже нервничал, может спать крепче, потому что поисковая активность не была подавлена и компенсировать нечего.

Сон компенсирует дневной отказ от поиска. Но что если отказ длится не день и не неделю, а месяцы? Компенсаторный механизм не рассчитан на такую нагрузку. И тогда начинается то, что принято называть выгоранием.

Выгорание - это не усталость


Сам термин "выгорание" появился в 1970-х годах в работах Фрейденбергера и Маслач. Отечественные исследователи подключились к теме позже. Но если посмотреть на выгорание через призму концепции Ротенберга, картина становится чётче.

Выгорание в классическом описании - это эмоциональное истощение, деперсонализация (цинизм по отношению к работе и людям) и снижение ощущения собственной эффективности. Обычно его объясняют перегрузкой: слишком много работы, слишком много стресса, человек "выгорел".

Но Ротенберг предложил бы другое объяснение. Выгорание - это не результат избыточной активности. Это результат длительного подавления поисковой активности при сохранении внешней нагрузки. Человек работает много, но не ищет. Выполняет, но не решает. Тратит силы, но не на поиск, а на преодоление бессмысленности.

Это объясняет парадокс, который знаком многим: человек может работать по 12 часов на стартапе, где каждый день новые задачи и полная неопределённость, и чувствовать себя живым. А потом перейти на "спокойную" позицию с нормированным днём и выгореть за полгода. По часам нагрузка снизилась. По ощущениям всё стало хуже.

С позиции Ротенберга это логично. В стартапе поисковая активность была на максимуме. На "спокойной" позиции она подавлена. Внешняя нагрузка - это не то же самое, что поисковая нагрузка. Можно быть очень "занятым" и при этом находиться в состоянии отказа от поиска.

Братусь, представитель московской школы клинической психологии, дополнил эту картину со стороны смысла. В "Аномалиях личности" (1988) он показывал, что психическое здоровье связано не с отсутствием проблем, а с наличием смысловой структуры, через которую человек эти проблемы перерабатывает. Когда смысловая структура разрушается (а это и происходит при выгорании), человек теряет не силы, а направление. Он не "истощён". Он потерян.

Обломов как диагноз


Позволю себе небольшое отступление. Если перечитать "Обломова" Гончарова с позиций концепции Ротенберга, получается клиническая картина отказа от поисковой активности. Илья Ильич не ленив в бытовом смысле. Он утратил поисковую активность. У него нет модели потребного будущего (если вспомнить Бернштейна). Его субъектность (по Рубинштейну) подавлена. Мотивационная иерархия (по Леонтьеву) разрушена: ни один мотив не стоит наверху с достаточной силой, чтобы запустить деятельность.

И обратите внимание: Обломов не здоров. Он угасает физически. Роман заканчивается его ранней смертью. Гончаров описал в 1859 году то, что Ротенберг подтвердил экспериментально через 120 лет: отказ от поиска убивает.

Это, конечно, литературная интерпретация, а не научный анализ. Но она показывает, как точно художественная интуиция может предвосхищать научные открытия.

Что из этого следует


Из концепции поисковой активности следует несколько конкретных вещей для работы с людьми.

Самое опасное, что может сделать руководитель - создать среду, в которой поиск невозможен или наказуем. "Не надо думать, делай как сказали." "Инициатива наказуема." "Зачем ты лезешь, тебя не просили." Каждая такая фраза - шаг к подавлению поисковой активности.

Монотонная работа вредна не потому, что она "скучная" (это субъективная оценка), а потому, что в ней отсутствует неопределённость. Нечего искать. Нечего решать. Результат предсказуем. Если монотонная работа неизбежна, нужны компенсаторные механизмы: параллельные задачи с неопределённостью, возможность влиять на процесс, пространство для экспериментов.

"Отдых" в виде полного безделья не восстанавливает. Восстанавливает смена типа поисковой активности. Программист, который в выходные решает головоломки или строит что-то руками, отдыхает лучше, чем тот, кто лежит на диване. Не потому что он "трудоголик". А потому что его поисковая активность не прерывается, просто переключается на другой объект.

Выгорание стоит рассматривать не как "человек слишком много работал", а как "человек слишком долго не искал". Лечение выгорания через "отпуск и отдых" часто не работает именно по этой причине. Человеку нужно не отсутствие деятельности, а возвращение в деятельность, наполненную поиском.

Где читать дальше


По поисковой активности:

Ротенберг, Аршавский "Поисковая активность и адаптация" (1984). Основная работа, где изложена вся концепция. Небольшая, читается за вечер.

Ротенберг "Образ Я и поведение" (2000). Расширенное изложение концепции с учётом новых данных, написано уже в Израиле.

Ротенберг "Сновидения, гипноз и деятельность мозга" (2001). Здесь подробный разбор различий с моделью выученной беспомощности и связь поисковой активности со сном.

По связи активности и здоровья:

Китаев-Смык "Психология стресса" (1983). Фундаментальная работа о стрессе с позиций отечественной школы. Детально разобрана связь между типом реакции на стресс (активная vs пассивная) и последствиями для здоровья.

Братусь "Аномалии личности" (1988). О смысловой организации личности и том, как её разрушение ведёт к психическим нарушениям.

Водопьянова, Старченкова "Синдром выгорания: диагностика и профилактика" (2005). Обзор отечественных подходов к проблеме выгорания.

По физиологии активности:

Бернштейн "О ловкости и её развитии" (1991). Повторяю из прошлых частей, потому что это, пожалуй, самая доступная книга о физиологии активности. Читается легко и с удовольствием.


Три части сложились в одну линию. Сначала - механизмы того, как человек работает и учится. Потом - человек как субъект, который сам управляет своей деятельностью. И наконец - цена, которую платит организм, когда эта активность подавлена.

Всё это описано и исследовано отечественной наукой, в основном в XX веке. Большая часть этих работ доступна на русском языке. Многие из них читаются не как учебники, а как увлекательные исследовательские истории.

Если после этих трёх статей вы откроете хотя бы одну из перечисленных книг, я буду считать, что написал не зря. Начать рекомендую с Бернштейна "О ловкости" или с Ротенберга "Поисковая активность и адаптация". Обе книги небольшие, обе читаются за вечер и обе меняют оптику.

Вместо заключения
В этой части мы рассматривали работы, в которых описан сам феномен "выхода за рамки". Он существует, он подтверждён экспериментально, он влияет на здоровье и поведение. Но что его запускает? Что становится отправной точкой? Разберёмся в заключительной четвёртой части.