- Регистрация
- 23 Август 2023
- Сообщения
- 3 600
- Лучшие ответы
- 0
- Реакции
- 0
- Баллы
- 243
Offline
Первый налёт цеппелинов на Британию, состоявшийся 19 января 1915 года, показал: английские небеса практически беззащитны перед немецкими военными дирижаблями и их бомбами. Если армейские цеппелины, пытавшиеся бомбить Париж через линию Западного фронта или города Российской империи, регулярно гибли либо получали тяжёлые повреждения от зенитного огня, то в налётах флотских машин на Британию главным их врагом была коварная погода Северного моря. Поначалу кайзер запрещал бомбить Лондон из-за родственных чувств к королевской семье своего кузена Георга V, но по мере роста ожесточённости войны ограничения были сняты. Первый же рейд новейшего LZ-38, сбросившего более тонны бомб на британскую столицу, унёс 7 жизней и нанёс материального ущерба на сотни тысяч фунтов стерлингов. При этом британские зенитчики и лётчики не смогли противопоставить вражескому дирижаблю в небе Лондона решительно ничего. Кайзер и военное руководство Германской империи были в восторге — и постановили обрушить на «проклятый Альбион» всю мощь бомбовой нагрузки боевых воздушных кораблей.
Немецкая открытка 1915 года, подпись гласит «В сердце Англии»
После уничтожения в начале июня 1915 года сразу двух новейших LZ-37 и LZ-38 немецкое командование сочло за благо сделать паузу в налётах на британские города. И даже временно вывело цепеллины с территории Бельгии, оказавшейся слишком рискованным местом. Однако пауза продлилась недолго. Уже 9 августа четвёрка флотских дирижаблей, все новейшего типа P от L-10 до L-13, полетела бомбить британскую столицу, но не справилась с маршрутом из-за коварства погоды над Северным морем. Более того, L-12 отнесло к хорошо укреплённому Дувру, где машина попала под сильный зенитный огонь. Чтобы срочно набрать высоту, экипаж сбросил груз бомб вниз, умудрившись даже повредить пирс и нос одного из траулеров. Но это не слишком помогло: цеппелин получил повреждения и упал в море близ бельгийского Остенде. Его попытались атаковать гидропланы королевского флота — их отогнали огнём подошедшие немецкие катера и взяли лежащий на волнах дирижабль на буксир. Но едва его дотащили до порта, в баллонах вспыхнул водород, и L-10 стал уже вторым потерянным цеппелином типа P.
Буксир заводит упавший L-12 в порт Остенде
Впрочем, производство наращивалось, и его немедленно сменил L-14 — самый (спойлер) удачливый из цеппелинов Германии, который умудрится пережить конец войны. Обновлённая четвёрка флотских дирижаблей совершила в августе ещё два налёта на Британию, обернувшихся военной трагикомедией: немцы отчаянно плутали в небе, путали города и сбросили все бомбы не туда; британцы лупили по ним из пушек и поднимали перехватчики, но совершенно безрезультатно. Увы, но при этом погибли 10 и были ранены 48 человек. Виновником большинства жертв оказался L-10, и где-то даже символично, что 3 сентября над морем близ базы в Куксхафене именно в него угодил мощный разряд молнии среди очередного внезапного шторма. Газ в баллонах вспыхнул, горящий цеппелин рухнул в море, никто из 19 членов экипажа не выжил. Офицер уцелевшего тогда L-11 по имени Ганс фон Шиллер, будущий капитан «Гинденбурга», оставил описание того, как гроза выглядела с борта угодившего в неё дирижабля:
Вспыхивают широкие полосы молний. Оглушительный грохот лупит по моим ушам и наполняет дирижабль ослепительным светом; молния бьёт в море совсем рядом с цеппелином. Дозорный кричит, что у него искрят стволы пулемётов. Я поднимаюсь наверх посмотреть, что происходит. К моему удивлению, платформа ярко освещена. Там сидит промокший до нитки дозорный, а над его головой буквально сияет нимб. Это явление, известное как альпинистам, так и морякам, называется огнём Святого Эльма. Дюралюминиевый каркас оболочки наэлектризован, и на всех стыках и оконечностях появляются искры. Заглянув в купол из гондолы управления, мы видим, как электричество разряжается на всех выступающих поверхностях. Провода и кабели светятся фиолетово-голубым светом — впечатляющее зрелище, хотя и не слишком успокаивающее. Наши люди, пошатываясь, как пьяные канатоходцы, карабкаются по узкому проходу, и наши жизни зависят от того, не вырвется ли наружу водород, пока каждые две секунды вокруг ударяют молнии.
Упавший на мелководье остов сгоревшего от попадания молнии L-10
После этого к флотским вновь присоединились армейцы. Уже изрядно потрёпанный и подлатанный в многочисленных вылетах SL-2 и новейший LZ-44 (зачем-то названный военными LZ-74) появились в британском небе вечером 7 сентября. От их бомб в Лондоне и других городах погибли 18 и были ранены 28 человек. Зенитные орудия и самолёты-перехватчики вновь оказались бессильны. Следующим вечером к Лондону пришли уже три флотских цеппелина. И тут британцам просто до крайности, неправдоподобно повезло. Бомбы с L-9 упали на территории не просто металлургического завода в Скиннигроуве. Несколько фугасов и зажигательных бомб упали прямо на крышу или возле здания цеха по выработке бензола, где хранилось 200 тысяч литров взрывоопасного и высокотоксичного вещества, но ничего серьёзнее обесточивания не произошло. Ещё одна бомба угодила аккурат в склад тротила, но… не взорвалась. Случись иначе — и число жертв, вероятно, исчислялось бы сотнями, не говоря уж про огромный материальный ущерб.
Бомбящие город цеппелины на немецкой открытке времён Первой мировой войны, рядом портрет графа фон Цеппелина и цитата из песни «Стража на Рейне»: «Спокоен будь, край отчий наш!»
L-13 сбросил на Лондон экспериментальные, огромные для того времени 300-килограммовые бомбы. Погибли 22 человека, 87 были ранены, помимо разрушенных домов выгорели текстильные склады, ущерб составил более полумиллиона тогдашних фунтов стерлингов. Шедший в ночном небе цеппелин был прекрасно заметен в перекрестье лучей мощных прожекторов, по нему работали 26 орудий, в воздух поднялись перехватчики, но всё вновь оказалось безрезультатно. И простые лондонцы, и высшее руководство Британии были в ярости.
Британские пропагандистские плакаты Первой мировой войны
И тут на сцену выходит адмирал Перси Скотт, огромный энтузиаст и автор множества важных для истории флота изобретений. Он был крайне нелюбим большинством британских флотоводцев, хотя пользовался поддержкой отдельных очень влиятельных лиц. Его нововведения и изобретения раз за разом отвергались «из принципа», чтобы потом быть пущенными в дело с сильным запозданием. Доходило до военно-морского идиотизма высшего ранга — когда его, за поражение целей на стрельбах в 80% случаев на фоне 30% в среднем по королевскому флоту, за счёт изобретений и нововведений, начальство не только не отблагодарило, но отстранило от командования кораблём и урезало вдвое зарплату. «Надо не лучше, а как положено». Если бы назначенный в 1914-м первым лордом адмиралтейства сэр Уинстон Черчилль не потребовал у адмиралов прекратить ретроградство и срочно начать оборудовать линкоры дальномерами Скотта, война на море могла повернуться совсем иначе. Он же в 1914-м первым из флотских офицеров — хотя, как мы помним, Герберт Уэллс написал об этом ещё в 1908 году, — предсказал реалии Второй мировой и Холодной войны: линкоры можно начинать списывать в утиль, будущее морской войны — за авиацией и подлодками. Позже, в 1919 году, он же предскажет ключевую роль в морской стратегии и тактики будущего за авианосцами, и призовёт к их массовому строительству вместо попыток продолжать клепать сверхдорогие и всё более бессмысленные линкоры.
Перси Скотт, первый командующий ПВО Лондона с сентября 1915 по февраль 1916 года
Именно ему в сентябре 1915 года новый первый лорд Адмиралтейства Артур Бальфур наконец поручает заняться тем, в чём он всегда был хорош: сделать то, чего раньше не делал никто. Ему поставили задачу создать ни много ни мало систему организации ПВО Большого Лондона от налётов немецких цеппелинов, первую в своём роде в мировой военной истории. Перси Скотт принялся за дело с огромным энтузиазмом. В силу некоторой косности, крайней неповоротливости тогдашней британской военной бюрократии и откровенной нелюбви к нему со стороны большинства адмиралов, он провернул кунштюк и закупил несколько хитрым образом у французов несколько десятков скорострельных пушек Canon de 75 mm Mle 1897. И не простых, а уже приспособленных для организации мобильной противовоздушной обороны, установленных в специальных установках на базе грузовиков. Первая позиция мобильного орудия ПВО была размещена под окнами у Адмиралтейства. Эти машины могли быстро занимать удобные для огня позиции и концентрировать огонь на цеппелинах.
Зенитная мобильная Canon de 75 mm Mle 1897 на позиции в Лондоне
Кроме того, в городе и его окрестностях были развёрнуты несколько дополнительных батарей 3-дюймовых (76 мм) зенитных пушек QF 20 cwt, переделанных из морских орудий в зенитные, и 3-дюймовых же QF 6 cwt на основе полевых орудий, установленных в кузова грузовиков. Последние оказались конструкцией крайне неудачной, были переведены на второстепенные направления и после войны сняты с вооружения — зато первые проявили себя хорошо и успели активно повоевать и в начале Второй мировой. Были расширены ряды наблюдателей и усовершенствованы протоколы срочного информирования адмиралтейства и армейского командования о приближении вражеских дирижаблей, из него приказы должны были немедленно уходить на батареи ПВО и аэродромы с перехватчиками.
Сектора ПВО Большого Лондона и юго-востока Англии в 1940 году. Благодаря Перси Скотту и его преемникам к концу Первой мировой у британцев окажется уникальный опыт организации большой ПВО, что очень поможет им в отражении гораздо более сильных и разрушительных налётов люфтваффе в 1940-1941 годах
Возможно, самолёты работали бы лучше, но мешали два фактора. Во-первых, британцы и французы во второй половине 1915 года сильно отстали от немцев в истребительной авиации. Их самолёты всё ещё почти не были оборудованы ни пулемётами, ни турелями, ни тем более курсовыми. Имевшиеся же на вооружении модели были довольно неудачными и несовершенными, и в основном использовались французской армией над Западным фронтом. Немцы же вывели в конце лета 1915 года на сцену монопланы Fokker Eindecker, первые в истории авиации специализированные истребители, оснащённые синхронизированным с винтом курсовым пулемётом. «Фоккеры» принялись буквально вычищать от самолётов Антанты небо над Западным фронтом. Несмотря на быстрое осознание масштабов проблемы, французы и британцы смогли пустить в серию свои истребители с курсовыми пулемётами лишь с марта 1916 года.
Fokker E.5/15 Курта Винтгенса, на котором была одержана первая воздушная победа на самолёте с синхронным пулемётом. Несмотря на несколько топорный внешний вид, эти машины стали первыми в истории успешными истребителями, на них открыли свои счета побед многие немецкие асы
Но если бы британцы имели такие машины уже летом-осенью 1915 года, это вряд ли помогло бы. Военные руководители не верили в возможность поджога баллонов военного цеппелина даже специальными зажигательными пулями, прямо препятствовали запуску их производства, и требовали от лётчиков кидать на цеппелины небольшие бомбы с пологого пикирования. Что было не только опасно в силу наличия сверху и на хвосте огневых точек с пулемётами, но и нередко труднодостижимо. Дирижабли старались держаться в небе Лондона как можно выше, а обеспечивавшие ПВО столицы устаревшие самолёты — новинки в большинстве шли на фронт во Францию — испытывали трудности с набором таких высот. Лишь серия испытаний летом 1916 года убедила людей в больших погонах, что идея может сработать, и зажигательные пули пошли в производство.
Биплан Royal Aircraft Factory B.E.2c — именно на таких, устаревших к середине 1915 года, самолётах британские лётчики пытались перехватывать немецкие цеппелины над Лондоном
Три последующих попытки налётов были сорваны погодой. Однако 13 октября над Лондоном появилась группа из уже пяти флотских цеппелинов, капитаны которых отметили заметно усилившийся зенитный огонь и выросшее количество поисковых прожекторов. Практически все выстрелы шли «в молоко»: расчёты были не слишком опытными, сам опыт зенитного артиллерийского огня только начинал нарабатываться в принципе. Шрапнельные снаряды, которыми поначалу пытались сбивать дирижабли, и временами небезуспешно, оказались не слишком эффективны против высотных и неплохо защищённых цеппелинов типа P. А новейшие зенитные снаряды с устанавливаемым в зависимости от высоты цели временем подрыва — поначалу чуть ли не за счёт бикфордова шнура — давали слишком большой разброс по высоте срабатывания. Безуспешно атаковавшие цеппелины в воздухе пилоты самолётов отмечали, что большинство разрывов были или слишком высоко, или слишком низко. Попадания с земли удалось добиться лишь по L-15, который был вынужден срочно уходить на базу из-за повреждения двигателя. При этом одна из бомб уничтожила орудие QF 6 cwt вместе с расчётом и транспортным автомобилем. Всего за налёт погибли 71 человек и 128 были ранены.
Мостик передней гондолы L-14 в берлинском музее, 1932 год
Затем британцы получили передышку до начала 1916 года: над Северным морем начались почти не прекращавшиеся шторма. Впрочем, и немцам это дало возможность заметно нарастить и накопить парк боеготовых дирижаблей, вместо преследовавшей их доселе постоянной «текучки» с гибелью немногочисленных машин от боевых повреждений и капризов погоды. Более того, с декабря 1915 года на вооружение кайзеровских армии и флота стали поступать новые цеппелины типа Q: они мало чем отличались от типа P, кроме увеличенной за счёт добавления двух дополнительных баков с водородом. За счёт этого выросли как грузоподъёмность с бомбовой нагрузкой, так и рабочая высота. Попутно русские зенитчики сбили ещё один цеппелин на Восточном фронте: избежавший в своё время атаки Уорнефорда LZ-39 бомбил Ровно, получил несколько попаданий шрапнелью и даже потерял часть передней гондолы. Он дотянул до немецких позиций под Луцком, но восстановлению уже не подлежал.
Цеппелины типов P и Q
Первый рейд на Британию в новом году состоялся в ночь с 31 января на 1 февраля. Это была крупнейшая доселе операция флотских цеппелинов: в налёте участвовали сразу 9 машин, которыми с борта L-11 командовал лично Петер Штрассер. Им была поставлена амбициозная задача разбомбить портовые и промышленные объекты в Ливерпуле: куда более далёком, чем Лондон, городе на западном побережье Британии. В полёте дирижабли угодили в зону плотной низкой облачности, подверглись обморожению и шли в основном полагаясь на пеленгацию радиостанций. Однако несколько фанатичный в своей любви к безудержным бомбёжкам Штрассер приказал ни в коем случае не прерывать операцию. Естественно, начался неизбежный в таких условиях бардак и разброд, дирижабли разлетелись в разные стороны и скинули бомбы на первые подвернувшиеся города. Погиб 61 человек, 101 был ранен.
Нашивка членов экипажа флотских цеппелинов, принадлежавшая Гансу фон Шиллеру
На обратном пути L-19 был снесён на небольшой высоте к побережью Нидерландов с поломанными двигателями и кончившимся горючим. Как нарушитель воздушного пространства подвергся сильному обстрелу и через некоторое время неуправляемого полёта упал в море. Экипаж некоторое время дрейфовал на обломках, сумев отправить несколько радиограмм. И немцы, и британцы организовали поиски с привлечением боевых кораблей и самолётов, но безуспешно. В какой-то момент к терпящим бедствие в тумане подошёл английский траулер «King Stephen», немного браконьерствовавший в голландских территориальных водах, — но его капитан отказался брать германцев на борт. Позже он оправдывался страхом перед тем, что 16 военных моряков скорее всего просто перебили бы его маленький экипаж, но немцы до сих пор обижены на британцев за этот отказ в помощи. Последнее сообщение от капитана L-19 Одо Лёве было найдено шведскими моряками в виде традиционной записки, брошенной в море в бутылке. В ней вкратце описывалось произошедшее и сообщалось, что промёрзшим и истощённым морякам осталось недолго. Ни обломков, ни тел найдено не было.
Диарама о гибели экипажа L-19, брошенного капитаном траулера «King Stephen», в музее аэронавтики на бывшей базе цеппелинов Нордхольц под Куксхафеном. Немецкие источники всегда подчёркивают, что траулер в апреле того же года был перехвачен и потоплен миноносцем G-41 вместе со всеми на борту. Правда, к тому времени он был конфискован британским адмиралтейством в качестве приманки для подлодок, и имел на борту совсем другой экипаж.
Однако запас флотских и армейских цеппелинов был накоплен солидный, и с февраля по начало мая рейды на Британию станут рутиной. Часть дирижаблей будет сбивать артиллерия, часть погибнут по погодным и прочими причинам, но раскочегарившаяся германская промышленность уже окажется в состоянии «печь» тяжёлые воздушные корабли как баварские сосиски. Если в 1914 году всего было поставлено в строй 12 цеппелинов, то в 1915 году эта цифра составила уже 26, чуть более двух в месяц. В 1916 году будет построено чуть меньше, 23, но 9 из них будут представлять собой новейшие «супер-цеппелины» типа R. Первый из них, LZ-62 / L-30, поднимется в воздух в мае 1916 года. Это были воздушные колоссы длиной почти 200 метров, с объёмом более 55 тысяч кубометров. 6 двигателей с совокупной мощностью почти в 1500 лошадиных сил были способны нести дирижабль на 7 000 километров со скоростью более 100 км/ч на высоте до 4 километров. К цели они могли доставлять более 4 тонн бомбовой нагрузки, а защиту от самолётов-перехватчиков обеспечивали 10 пулемётов с водным охлаждением.
Второй цеппелин типа R, LZ-72 / L-31. На переднем плане идёт Петер Штрассер, командующий флотом военно-морских дирижаблей
Для лондонцев и жителей других британских городов 1916 год стал самым мрачным временем в смысле налётов цеппелинов. Ночные бомбёжки, которые теперь происходили по несколько раз в месяц, окончательно стали рутиной войны. Тонны бомб уносили десятки жизней и производили разрушения жилых домов, складов и предприятий. На фото — то, что Лондон испытает в годы Второй мировой: когда с сентября 1940-го над городом будут появляться сотни бомбардировщиков и сбрасывать не тонны, а сотни тонн бомб за налёт, порой убивая за ночь по тысяче человек, а целые кварталы будут превращаться в горящие руины, на их фоне это покажется небольшими неудобствами — но в 1916-м происходящее выглядело непредставимым ранее ужасом.
Лондон под бомбами с цепеллинов, 1916 год
При этом потери дирижаблей были не слишком большими. Часть цеппелинов поздних серий, начиная с P, совершат десятки бомбовых вылетов, не считая морские патрули, после чего будут списаны по износу или доживут до конца войны. С одной стороны, машины избавились от «детских болезней», стали куда мощнее, прочнее и совершеннее. Экипажи накопили опыт эксплуатации и работали на большой высоте, командование и капитаны лучше понимали, при каких прогнозах и признаках погоды лучше менять курс, возвращаться или отменять вылет. С другой, всё более плотная ПВО Большого Лондона всё ещё росла не столько качественно, сколько количественно. Орудийных батарей, перехватчиков и мощных прожекторов было всё больше — но зенитные снаряды всё ещё плохо соблюдали высоту подрыва, самолёты, выполняя указания командования, пытались атаковать дирижабли бомбами. Шли месяцы, налёты становились всё сильнее, но единственный успех Реджинальда Уорнфорда повторить не удавалось. Лишь в мае, когда ночи стали слишком короткими, немцы сделали паузу в налётах. За всё это время непосредственно от усилий защитников города был потерян один-единственный L-15. Во время налёта 1 апреля его баллоны с газом были повреждены удачными разрывами зенитных снарядов и, по некоторым данным, попаданием экспериментальных дротиков с одного из перехватчиков. Он совершил жёсткое приводнение в устье Темзы и разломился. Один из членов экипажа утонул, остальных подобрали подоспевшие британские корабли.
Плавающие в устье Темзы остатки сбитого L-15 в окружении британских военных кораблей
При этом уже глубоко устаревший L-7, вошедший в строй ещё в ноябре 1914-го, был потерян ими особо выдающимся способом. 4 мая он находился на патрулировании над Северным морем и заметил британскую эскадру: уже знакомый нам по рейду на Куксхафен гидроавианосец HMS Engadine при поддержке лёгких крейсеров и подлодки шла бомбить эллинги цеппелинов в Тондерне (ныне датский Тённер). Субмарина E31, как положено, совершила срочное погружение, а крейсера стали обстреливать дирижабль, и довольно успешно. Цеппелин получил повреждения и взял курс на базу — но шёл аккурат над тем местом, где находилась подлодка, капитан которой наблюдал за происходящим в перископ. Увидев, что повреждённый цеппелин движется как раз в его сторону, капитан субмарины приказал всплыть и открыть огонь из трёхдюймового орудия. Его выстрелы добили и без того повреждённую машину, та упала в море, и экипаж подлодки сумел спасти семерых членов.
На подлодках типа E стояли те же трёхдюймовые орудия, что составляли часть батарей ПВО Лондона. Но при малой высоте и дистанции до цели её расчёт оказался точнее, и добил цеппелин несколькими выстрелами
Последовавший удар по базе в Тондерне к уничтожению цеппелинов не привёл — так как один из них был уничтожен только что, а другой, L-20, довольно неудачно слетал днём ранее бомбить объекты близ шотландского Эдинбурга. В дальнем полёте отказал один из двигателей, затем поднялся шторм, который отнёс цеппелин до самой Норвегии. Несколько попыток посадить машину в районе Ставангерфьорда окончились неудачей, и было решено прыгать в воду. Как обычно, после покидания гондол частью экипажа облегчившийся дирижабль рванул вверх, затем зацепился выпущенной цепью за прибрежную скалу, потерял часть гондол, и оставшиеся на борту не сразу сумели стравить газ и приводниться. В процессе погибли трое, остальные были интернированы в Норвегии до конца войны. Поломанный при посадке цеппелин отфотографировали журналисты, после чего его взорвали норвежские военные, дабы не создавал угроз и помех навигации во фьорде.
Члены экипажа L-20 в сопровождении моряков норвежского флота
Возможно, будь дело в на другом ТВД, над континентом или Средиземном море, процент погибших от капризов погоды дирижаблей был бы заметно меньшим. Машины, воевавшие против Российской империи и её союзниц на Восточном фронте и Балканах, в основном гибли от меткого зенитного огня. Но беспощадные ветры и шторма Северного моря и Ла-Манша, опасные даже для судов паровой эпохи, были слишком губительны для огромных машин с большой парусностью и пожароопасным наполнением. Однако до 1917 года у Германской империи не было альтернатив дирижаблям для налётов через море в виде дальних самолётов-бомбардировщиков., А бомбёжки Британии и конкретно Лондона уже стали для кайзера, адмиралов и генералов Германской империи не менее навязчивой идеей, чем у руководства нацистского рейха в следующую мировую войну.
Немецкая марка времён Первой мировой войны с цеппелином и популярным тогда слоганом «Боже, покарай Англию!»
Однако уже с сентября 1916 года ситуация в воздушных сражениях над Британией станет меняться. Если первая половина года была адом лишь для лондонцев, а для немецких военных воздухоплавателей она оказалась «золотым временем» — то после введения ряда инноваций и смены руководства зоной ПВО Лондона всё больше цеппелинов станут превращаться в пылающие факелы и падать на британскую землю. Это станет началом заката эры больших бомбардировочных дирижаблей.
© 2026 ООО «МТ ФИНАНС»
Часть 1: от монгольфьера к бомбардировщику для Бородино
Часть 2: рождение и смерть французского дирижаблестроения
Часть 3: рождение германских цеппелинов
Часть 4: небесные корабли кайзера идут на войну
Часть 5: тени над Британией
Часть 6: Лондон под бомбами ← вы здесь
Немецкая открытка 1915 года, подпись гласит «В сердце Англии»
После уничтожения в начале июня 1915 года сразу двух новейших LZ-37 и LZ-38 немецкое командование сочло за благо сделать паузу в налётах на британские города. И даже временно вывело цепеллины с территории Бельгии, оказавшейся слишком рискованным местом. Однако пауза продлилась недолго. Уже 9 августа четвёрка флотских дирижаблей, все новейшего типа P от L-10 до L-13, полетела бомбить британскую столицу, но не справилась с маршрутом из-за коварства погоды над Северным морем. Более того, L-12 отнесло к хорошо укреплённому Дувру, где машина попала под сильный зенитный огонь. Чтобы срочно набрать высоту, экипаж сбросил груз бомб вниз, умудрившись даже повредить пирс и нос одного из траулеров. Но это не слишком помогло: цеппелин получил повреждения и упал в море близ бельгийского Остенде. Его попытались атаковать гидропланы королевского флота — их отогнали огнём подошедшие немецкие катера и взяли лежащий на волнах дирижабль на буксир. Но едва его дотащили до порта, в баллонах вспыхнул водород, и L-10 стал уже вторым потерянным цеппелином типа P.
Буксир заводит упавший L-12 в порт Остенде
Впрочем, производство наращивалось, и его немедленно сменил L-14 — самый (спойлер) удачливый из цеппелинов Германии, который умудрится пережить конец войны. Обновлённая четвёрка флотских дирижаблей совершила в августе ещё два налёта на Британию, обернувшихся военной трагикомедией: немцы отчаянно плутали в небе, путали города и сбросили все бомбы не туда; британцы лупили по ним из пушек и поднимали перехватчики, но совершенно безрезультатно. Увы, но при этом погибли 10 и были ранены 48 человек. Виновником большинства жертв оказался L-10, и где-то даже символично, что 3 сентября над морем близ базы в Куксхафене именно в него угодил мощный разряд молнии среди очередного внезапного шторма. Газ в баллонах вспыхнул, горящий цеппелин рухнул в море, никто из 19 членов экипажа не выжил. Офицер уцелевшего тогда L-11 по имени Ганс фон Шиллер, будущий капитан «Гинденбурга», оставил описание того, как гроза выглядела с борта угодившего в неё дирижабля:
Вспыхивают широкие полосы молний. Оглушительный грохот лупит по моим ушам и наполняет дирижабль ослепительным светом; молния бьёт в море совсем рядом с цеппелином. Дозорный кричит, что у него искрят стволы пулемётов. Я поднимаюсь наверх посмотреть, что происходит. К моему удивлению, платформа ярко освещена. Там сидит промокший до нитки дозорный, а над его головой буквально сияет нимб. Это явление, известное как альпинистам, так и морякам, называется огнём Святого Эльма. Дюралюминиевый каркас оболочки наэлектризован, и на всех стыках и оконечностях появляются искры. Заглянув в купол из гондолы управления, мы видим, как электричество разряжается на всех выступающих поверхностях. Провода и кабели светятся фиолетово-голубым светом — впечатляющее зрелище, хотя и не слишком успокаивающее. Наши люди, пошатываясь, как пьяные канатоходцы, карабкаются по узкому проходу, и наши жизни зависят от того, не вырвется ли наружу водород, пока каждые две секунды вокруг ударяют молнии.
Упавший на мелководье остов сгоревшего от попадания молнии L-10
После этого к флотским вновь присоединились армейцы. Уже изрядно потрёпанный и подлатанный в многочисленных вылетах SL-2 и новейший LZ-44 (зачем-то названный военными LZ-74) появились в британском небе вечером 7 сентября. От их бомб в Лондоне и других городах погибли 18 и были ранены 28 человек. Зенитные орудия и самолёты-перехватчики вновь оказались бессильны. Следующим вечером к Лондону пришли уже три флотских цеппелина. И тут британцам просто до крайности, неправдоподобно повезло. Бомбы с L-9 упали на территории не просто металлургического завода в Скиннигроуве. Несколько фугасов и зажигательных бомб упали прямо на крышу или возле здания цеха по выработке бензола, где хранилось 200 тысяч литров взрывоопасного и высокотоксичного вещества, но ничего серьёзнее обесточивания не произошло. Ещё одна бомба угодила аккурат в склад тротила, но… не взорвалась. Случись иначе — и число жертв, вероятно, исчислялось бы сотнями, не говоря уж про огромный материальный ущерб.
Бомбящие город цеппелины на немецкой открытке времён Первой мировой войны, рядом портрет графа фон Цеппелина и цитата из песни «Стража на Рейне»: «Спокоен будь, край отчий наш!»
L-13 сбросил на Лондон экспериментальные, огромные для того времени 300-килограммовые бомбы. Погибли 22 человека, 87 были ранены, помимо разрушенных домов выгорели текстильные склады, ущерб составил более полумиллиона тогдашних фунтов стерлингов. Шедший в ночном небе цеппелин был прекрасно заметен в перекрестье лучей мощных прожекторов, по нему работали 26 орудий, в воздух поднялись перехватчики, но всё вновь оказалось безрезультатно. И простые лондонцы, и высшее руководство Британии были в ярости.
Британские пропагандистские плакаты Первой мировой войны
И тут на сцену выходит адмирал Перси Скотт, огромный энтузиаст и автор множества важных для истории флота изобретений. Он был крайне нелюбим большинством британских флотоводцев, хотя пользовался поддержкой отдельных очень влиятельных лиц. Его нововведения и изобретения раз за разом отвергались «из принципа», чтобы потом быть пущенными в дело с сильным запозданием. Доходило до военно-морского идиотизма высшего ранга — когда его, за поражение целей на стрельбах в 80% случаев на фоне 30% в среднем по королевскому флоту, за счёт изобретений и нововведений, начальство не только не отблагодарило, но отстранило от командования кораблём и урезало вдвое зарплату. «Надо не лучше, а как положено». Если бы назначенный в 1914-м первым лордом адмиралтейства сэр Уинстон Черчилль не потребовал у адмиралов прекратить ретроградство и срочно начать оборудовать линкоры дальномерами Скотта, война на море могла повернуться совсем иначе. Он же в 1914-м первым из флотских офицеров — хотя, как мы помним, Герберт Уэллс написал об этом ещё в 1908 году, — предсказал реалии Второй мировой и Холодной войны: линкоры можно начинать списывать в утиль, будущее морской войны — за авиацией и подлодками. Позже, в 1919 году, он же предскажет ключевую роль в морской стратегии и тактики будущего за авианосцами, и призовёт к их массовому строительству вместо попыток продолжать клепать сверхдорогие и всё более бессмысленные линкоры.
Перси Скотт, первый командующий ПВО Лондона с сентября 1915 по февраль 1916 года
Именно ему в сентябре 1915 года новый первый лорд Адмиралтейства Артур Бальфур наконец поручает заняться тем, в чём он всегда был хорош: сделать то, чего раньше не делал никто. Ему поставили задачу создать ни много ни мало систему организации ПВО Большого Лондона от налётов немецких цеппелинов, первую в своём роде в мировой военной истории. Перси Скотт принялся за дело с огромным энтузиазмом. В силу некоторой косности, крайней неповоротливости тогдашней британской военной бюрократии и откровенной нелюбви к нему со стороны большинства адмиралов, он провернул кунштюк и закупил несколько хитрым образом у французов несколько десятков скорострельных пушек Canon de 75 mm Mle 1897. И не простых, а уже приспособленных для организации мобильной противовоздушной обороны, установленных в специальных установках на базе грузовиков. Первая позиция мобильного орудия ПВО была размещена под окнами у Адмиралтейства. Эти машины могли быстро занимать удобные для огня позиции и концентрировать огонь на цеппелинах.
Зенитная мобильная Canon de 75 mm Mle 1897 на позиции в Лондоне
Кроме того, в городе и его окрестностях были развёрнуты несколько дополнительных батарей 3-дюймовых (76 мм) зенитных пушек QF 20 cwt, переделанных из морских орудий в зенитные, и 3-дюймовых же QF 6 cwt на основе полевых орудий, установленных в кузова грузовиков. Последние оказались конструкцией крайне неудачной, были переведены на второстепенные направления и после войны сняты с вооружения — зато первые проявили себя хорошо и успели активно повоевать и в начале Второй мировой. Были расширены ряды наблюдателей и усовершенствованы протоколы срочного информирования адмиралтейства и армейского командования о приближении вражеских дирижаблей, из него приказы должны были немедленно уходить на батареи ПВО и аэродромы с перехватчиками.
Сектора ПВО Большого Лондона и юго-востока Англии в 1940 году. Благодаря Перси Скотту и его преемникам к концу Первой мировой у британцев окажется уникальный опыт организации большой ПВО, что очень поможет им в отражении гораздо более сильных и разрушительных налётов люфтваффе в 1940-1941 годах
Возможно, самолёты работали бы лучше, но мешали два фактора. Во-первых, британцы и французы во второй половине 1915 года сильно отстали от немцев в истребительной авиации. Их самолёты всё ещё почти не были оборудованы ни пулемётами, ни турелями, ни тем более курсовыми. Имевшиеся же на вооружении модели были довольно неудачными и несовершенными, и в основном использовались французской армией над Западным фронтом. Немцы же вывели в конце лета 1915 года на сцену монопланы Fokker Eindecker, первые в истории авиации специализированные истребители, оснащённые синхронизированным с винтом курсовым пулемётом. «Фоккеры» принялись буквально вычищать от самолётов Антанты небо над Западным фронтом. Несмотря на быстрое осознание масштабов проблемы, французы и британцы смогли пустить в серию свои истребители с курсовыми пулемётами лишь с марта 1916 года.
Fokker E.5/15 Курта Винтгенса, на котором была одержана первая воздушная победа на самолёте с синхронным пулемётом. Несмотря на несколько топорный внешний вид, эти машины стали первыми в истории успешными истребителями, на них открыли свои счета побед многие немецкие асы
Но если бы британцы имели такие машины уже летом-осенью 1915 года, это вряд ли помогло бы. Военные руководители не верили в возможность поджога баллонов военного цеппелина даже специальными зажигательными пулями, прямо препятствовали запуску их производства, и требовали от лётчиков кидать на цеппелины небольшие бомбы с пологого пикирования. Что было не только опасно в силу наличия сверху и на хвосте огневых точек с пулемётами, но и нередко труднодостижимо. Дирижабли старались держаться в небе Лондона как можно выше, а обеспечивавшие ПВО столицы устаревшие самолёты — новинки в большинстве шли на фронт во Францию — испытывали трудности с набором таких высот. Лишь серия испытаний летом 1916 года убедила людей в больших погонах, что идея может сработать, и зажигательные пули пошли в производство.
Биплан Royal Aircraft Factory B.E.2c — именно на таких, устаревших к середине 1915 года, самолётах британские лётчики пытались перехватывать немецкие цеппелины над Лондоном
Три последующих попытки налётов были сорваны погодой. Однако 13 октября над Лондоном появилась группа из уже пяти флотских цеппелинов, капитаны которых отметили заметно усилившийся зенитный огонь и выросшее количество поисковых прожекторов. Практически все выстрелы шли «в молоко»: расчёты были не слишком опытными, сам опыт зенитного артиллерийского огня только начинал нарабатываться в принципе. Шрапнельные снаряды, которыми поначалу пытались сбивать дирижабли, и временами небезуспешно, оказались не слишком эффективны против высотных и неплохо защищённых цеппелинов типа P. А новейшие зенитные снаряды с устанавливаемым в зависимости от высоты цели временем подрыва — поначалу чуть ли не за счёт бикфордова шнура — давали слишком большой разброс по высоте срабатывания. Безуспешно атаковавшие цеппелины в воздухе пилоты самолётов отмечали, что большинство разрывов были или слишком высоко, или слишком низко. Попадания с земли удалось добиться лишь по L-15, который был вынужден срочно уходить на базу из-за повреждения двигателя. При этом одна из бомб уничтожила орудие QF 6 cwt вместе с расчётом и транспортным автомобилем. Всего за налёт погибли 71 человек и 128 были ранены.
Мостик передней гондолы L-14 в берлинском музее, 1932 год
Затем британцы получили передышку до начала 1916 года: над Северным морем начались почти не прекращавшиеся шторма. Впрочем, и немцам это дало возможность заметно нарастить и накопить парк боеготовых дирижаблей, вместо преследовавшей их доселе постоянной «текучки» с гибелью немногочисленных машин от боевых повреждений и капризов погоды. Более того, с декабря 1915 года на вооружение кайзеровских армии и флота стали поступать новые цеппелины типа Q: они мало чем отличались от типа P, кроме увеличенной за счёт добавления двух дополнительных баков с водородом. За счёт этого выросли как грузоподъёмность с бомбовой нагрузкой, так и рабочая высота. Попутно русские зенитчики сбили ещё один цеппелин на Восточном фронте: избежавший в своё время атаки Уорнефорда LZ-39 бомбил Ровно, получил несколько попаданий шрапнелью и даже потерял часть передней гондолы. Он дотянул до немецких позиций под Луцком, но восстановлению уже не подлежал.
Цеппелины типов P и Q
Первый рейд на Британию в новом году состоялся в ночь с 31 января на 1 февраля. Это была крупнейшая доселе операция флотских цеппелинов: в налёте участвовали сразу 9 машин, которыми с борта L-11 командовал лично Петер Штрассер. Им была поставлена амбициозная задача разбомбить портовые и промышленные объекты в Ливерпуле: куда более далёком, чем Лондон, городе на западном побережье Британии. В полёте дирижабли угодили в зону плотной низкой облачности, подверглись обморожению и шли в основном полагаясь на пеленгацию радиостанций. Однако несколько фанатичный в своей любви к безудержным бомбёжкам Штрассер приказал ни в коем случае не прерывать операцию. Естественно, начался неизбежный в таких условиях бардак и разброд, дирижабли разлетелись в разные стороны и скинули бомбы на первые подвернувшиеся города. Погиб 61 человек, 101 был ранен.
Нашивка членов экипажа флотских цеппелинов, принадлежавшая Гансу фон Шиллеру
На обратном пути L-19 был снесён на небольшой высоте к побережью Нидерландов с поломанными двигателями и кончившимся горючим. Как нарушитель воздушного пространства подвергся сильному обстрелу и через некоторое время неуправляемого полёта упал в море. Экипаж некоторое время дрейфовал на обломках, сумев отправить несколько радиограмм. И немцы, и британцы организовали поиски с привлечением боевых кораблей и самолётов, но безуспешно. В какой-то момент к терпящим бедствие в тумане подошёл английский траулер «King Stephen», немного браконьерствовавший в голландских территориальных водах, — но его капитан отказался брать германцев на борт. Позже он оправдывался страхом перед тем, что 16 военных моряков скорее всего просто перебили бы его маленький экипаж, но немцы до сих пор обижены на британцев за этот отказ в помощи. Последнее сообщение от капитана L-19 Одо Лёве было найдено шведскими моряками в виде традиционной записки, брошенной в море в бутылке. В ней вкратце описывалось произошедшее и сообщалось, что промёрзшим и истощённым морякам осталось недолго. Ни обломков, ни тел найдено не было.
Диарама о гибели экипажа L-19, брошенного капитаном траулера «King Stephen», в музее аэронавтики на бывшей базе цеппелинов Нордхольц под Куксхафеном. Немецкие источники всегда подчёркивают, что траулер в апреле того же года был перехвачен и потоплен миноносцем G-41 вместе со всеми на борту. Правда, к тому времени он был конфискован британским адмиралтейством в качестве приманки для подлодок, и имел на борту совсем другой экипаж.
Однако запас флотских и армейских цеппелинов был накоплен солидный, и с февраля по начало мая рейды на Британию станут рутиной. Часть дирижаблей будет сбивать артиллерия, часть погибнут по погодным и прочими причинам, но раскочегарившаяся германская промышленность уже окажется в состоянии «печь» тяжёлые воздушные корабли как баварские сосиски. Если в 1914 году всего было поставлено в строй 12 цеппелинов, то в 1915 году эта цифра составила уже 26, чуть более двух в месяц. В 1916 году будет построено чуть меньше, 23, но 9 из них будут представлять собой новейшие «супер-цеппелины» типа R. Первый из них, LZ-62 / L-30, поднимется в воздух в мае 1916 года. Это были воздушные колоссы длиной почти 200 метров, с объёмом более 55 тысяч кубометров. 6 двигателей с совокупной мощностью почти в 1500 лошадиных сил были способны нести дирижабль на 7 000 километров со скоростью более 100 км/ч на высоте до 4 километров. К цели они могли доставлять более 4 тонн бомбовой нагрузки, а защиту от самолётов-перехватчиков обеспечивали 10 пулемётов с водным охлаждением.
Второй цеппелин типа R, LZ-72 / L-31. На переднем плане идёт Петер Штрассер, командующий флотом военно-морских дирижаблей
Для лондонцев и жителей других британских городов 1916 год стал самым мрачным временем в смысле налётов цеппелинов. Ночные бомбёжки, которые теперь происходили по несколько раз в месяц, окончательно стали рутиной войны. Тонны бомб уносили десятки жизней и производили разрушения жилых домов, складов и предприятий. На фото — то, что Лондон испытает в годы Второй мировой: когда с сентября 1940-го над городом будут появляться сотни бомбардировщиков и сбрасывать не тонны, а сотни тонн бомб за налёт, порой убивая за ночь по тысяче человек, а целые кварталы будут превращаться в горящие руины, на их фоне это покажется небольшими неудобствами — но в 1916-м происходящее выглядело непредставимым ранее ужасом.
Лондон под бомбами с цепеллинов, 1916 год
При этом потери дирижаблей были не слишком большими. Часть цеппелинов поздних серий, начиная с P, совершат десятки бомбовых вылетов, не считая морские патрули, после чего будут списаны по износу или доживут до конца войны. С одной стороны, машины избавились от «детских болезней», стали куда мощнее, прочнее и совершеннее. Экипажи накопили опыт эксплуатации и работали на большой высоте, командование и капитаны лучше понимали, при каких прогнозах и признаках погоды лучше менять курс, возвращаться или отменять вылет. С другой, всё более плотная ПВО Большого Лондона всё ещё росла не столько качественно, сколько количественно. Орудийных батарей, перехватчиков и мощных прожекторов было всё больше — но зенитные снаряды всё ещё плохо соблюдали высоту подрыва, самолёты, выполняя указания командования, пытались атаковать дирижабли бомбами. Шли месяцы, налёты становились всё сильнее, но единственный успех Реджинальда Уорнфорда повторить не удавалось. Лишь в мае, когда ночи стали слишком короткими, немцы сделали паузу в налётах. За всё это время непосредственно от усилий защитников города был потерян один-единственный L-15. Во время налёта 1 апреля его баллоны с газом были повреждены удачными разрывами зенитных снарядов и, по некоторым данным, попаданием экспериментальных дротиков с одного из перехватчиков. Он совершил жёсткое приводнение в устье Темзы и разломился. Один из членов экипажа утонул, остальных подобрали подоспевшие британские корабли.
Плавающие в устье Темзы остатки сбитого L-15 в окружении британских военных кораблей
При этом уже глубоко устаревший L-7, вошедший в строй ещё в ноябре 1914-го, был потерян ими особо выдающимся способом. 4 мая он находился на патрулировании над Северным морем и заметил британскую эскадру: уже знакомый нам по рейду на Куксхафен гидроавианосец HMS Engadine при поддержке лёгких крейсеров и подлодки шла бомбить эллинги цеппелинов в Тондерне (ныне датский Тённер). Субмарина E31, как положено, совершила срочное погружение, а крейсера стали обстреливать дирижабль, и довольно успешно. Цеппелин получил повреждения и взял курс на базу — но шёл аккурат над тем местом, где находилась подлодка, капитан которой наблюдал за происходящим в перископ. Увидев, что повреждённый цеппелин движется как раз в его сторону, капитан субмарины приказал всплыть и открыть огонь из трёхдюймового орудия. Его выстрелы добили и без того повреждённую машину, та упала в море, и экипаж подлодки сумел спасти семерых членов.
На подлодках типа E стояли те же трёхдюймовые орудия, что составляли часть батарей ПВО Лондона. Но при малой высоте и дистанции до цели её расчёт оказался точнее, и добил цеппелин несколькими выстрелами
Последовавший удар по базе в Тондерне к уничтожению цеппелинов не привёл — так как один из них был уничтожен только что, а другой, L-20, довольно неудачно слетал днём ранее бомбить объекты близ шотландского Эдинбурга. В дальнем полёте отказал один из двигателей, затем поднялся шторм, который отнёс цеппелин до самой Норвегии. Несколько попыток посадить машину в районе Ставангерфьорда окончились неудачей, и было решено прыгать в воду. Как обычно, после покидания гондол частью экипажа облегчившийся дирижабль рванул вверх, затем зацепился выпущенной цепью за прибрежную скалу, потерял часть гондол, и оставшиеся на борту не сразу сумели стравить газ и приводниться. В процессе погибли трое, остальные были интернированы в Норвегии до конца войны. Поломанный при посадке цеппелин отфотографировали журналисты, после чего его взорвали норвежские военные, дабы не создавал угроз и помех навигации во фьорде.
Члены экипажа L-20 в сопровождении моряков норвежского флота
Возможно, будь дело в на другом ТВД, над континентом или Средиземном море, процент погибших от капризов погоды дирижаблей был бы заметно меньшим. Машины, воевавшие против Российской империи и её союзниц на Восточном фронте и Балканах, в основном гибли от меткого зенитного огня. Но беспощадные ветры и шторма Северного моря и Ла-Манша, опасные даже для судов паровой эпохи, были слишком губительны для огромных машин с большой парусностью и пожароопасным наполнением. Однако до 1917 года у Германской империи не было альтернатив дирижаблям для налётов через море в виде дальних самолётов-бомбардировщиков., А бомбёжки Британии и конкретно Лондона уже стали для кайзера, адмиралов и генералов Германской империи не менее навязчивой идеей, чем у руководства нацистского рейха в следующую мировую войну.
Немецкая марка времён Первой мировой войны с цеппелином и популярным тогда слоганом «Боже, покарай Англию!»
Однако уже с сентября 1916 года ситуация в воздушных сражениях над Британией станет меняться. Если первая половина года была адом лишь для лондонцев, а для немецких военных воздухоплавателей она оказалась «золотым временем» — то после введения ряда инноваций и смены руководства зоной ПВО Лондона всё больше цеппелинов станут превращаться в пылающие факелы и падать на британскую землю. Это станет началом заката эры больших бомбардировочных дирижаблей.
© 2026 ООО «МТ ФИНАНС»
